«Технократы» против «романтиков» События

«Технократы» против «романтиков»

На Втором международном конкурсе Grand Piano Competition в Москве Гран-при завоевала самая юная конкурсантка

Соревнование, задуманное знаменитым пианистом и музыкальным деятелем Денисом Мацуевым и впервые проведенное два года назад, стало традицией и открыло нам новую плеяду чудесных музыкантских талантов. Но также и подчеркнуло болевые точки сегодняшнего исполнительства, в частности увлечение внешней виртуозностью в ущерб художественной осмысленности игры. Об этой беде говорят, наверное, столько же, сколько существует само исполнительское искусство, но свет в конце туннеля пока только брезжит…

То, что природа по-прежнему щедра на таланты, подтвердит любой из членов жюри нынешнего конкурса (куда вошли Сергей Доренский, Валерий Пясецкий, Борис Петрушанский от России, Петр Палечный от Польши, Хёнджун Чан от Республики Корея, Мартин Энгстрём от Швеции, Станислав Юденич от США). В перерывах между прослушиваниями они рассказывали, что отобрали из 98 претендентов, приславших заявки, 15 только потому, что расширять конкурс за эти пределы значило бы сверх меры утяжелить его организационно. А если исходить только из творческих критериев, то каждый из тех, кто производил предварительный отбор, мог бы добавить к этим полутора десяткам еще с десяток. И не забудем: конкурс Дениса Мацуева уникален отсутствием отсеивания между первым сольным и вторым оркестровым туром – все 15 играют и там и там. Так что если смотреть по числу участников финального этапа, то нынешнее соревнование намного превосходит масштаб даже конкурса Чайковского. И этого представительства вполне достаточно, чтобы говорить о панораме современного молодого пианистического искусства, охватившей, помимо самой России, постсоветские страны, Юго-Восточную Азию, Америку. Лишь из Западной Европы на этот раз в очный этап соревнования не попал никто, о чем, разумеется, стоит пожалеть.

Высокий градус задал уже концерт открытия в Большом зале консерватории, где победители первого Grand Piano Competition. Александр Малофеев (Россия) и Сандро Небиеридзе (Грузия) в сопровождении Госоркестра России имени Светланова под управлением Александра Сладковского с увлечением сыграли Концерт для двух фортепиано с оркестром Франсиса Пуленка, а затем Денис Мацуев в головокружительном темпе «оторвал» Третий концерт Рахманинова.

Любимым мацуевским словом «крещендо» можно было охарактеризовать и первый день первого тура, проходившего в Рахманиновском зале консерватории. Тонко, нервно, интеллектуально сыграл Девятую сонату Скрябина 16-летний Евгений Евграфов (училище имени Гнесиных, класс Юрия Богданова), добавивший к авангарду начала ХХ века собственный опыт в сонатном жанре, причем с фантастическим для такого юного сочинителя номером 14. И дальше слушательские впечатления, за редкими исключениями, шли по нарастающей: Владислав Хандогий из Белоруссии – совершенно зрело исполненный «Ночной Гаспар» Равеля. Валентин Малинин из нашей ЦМШ – изумительная виртуозность в «Полете шмеля» и Тарантелле Россини (обработки Дьердя Цифры и Марка-Андре Амлена). Сереже Давыдченко только 13 лет, он начал учиться на подготовительных курсах при Ставропольском музыкальном колледже, сейчас – ученик Средней специальной музыкальной школы при Ростовской консерватории. Но какая страстная, строгая, интеллектуальная Восьмая соната Бетховена! Сразил 14-летний Тиньхун Ляо из Китая, а теперь тоже из московской ЦМШ (класс Вадима Руденко) совершенно мастерским и удивительно «русским» исполнением «Петрушки» Стравинского.


Денис Мацуев. Фото: Виталий Аньков / РИА Новости

Второй день оказался не слабее первого. Иван Бессонов – отличная Вторая партита Баха (кроме, пожалуй, самых первых слишком мягкотелых тактов), полная огня и вместе с тем по-баховски стильная. После чуть перетяжеленной «Думки» Чайковского – веселый «Праздничный вальс» самого Ивана, который вполне сгодился бы для саундтрека какой-нибудь современной черно-белой кинокомедии, стилизованной под 1930-е…

Не могу сказать, что Ева Геворгян потрясла немыслимо оригинальными трактовками известных сочинений, но она так сыграла ля-минорный Этюд-картину, будто сам Рахманинов рассказал ей свою сокровенную душевную историю. А взять вместо сонаты Моцарта или Бетховена Девятую Гуммеля, а потом две роскошные части из сюиты Хиндемита «1922», – разве нет в этом дерзкого вызова со стороны Евы и, конечно, ее педагога Наталии Трулль?

Китаец Ичэнь Юй, в отличие от Тиньхун Ляо, учится не в ЦМШ, а в школе при Пекинской консерватории, в Россию приехал впервые – но таким исполнением «Мимолетностей» Прокофьева мог бы, считаю, гордиться любой взрослый русский музыкант: огромное образное богатство и изумительная культура звука.

Закрывала день Александра Довгань, самая маленькая из всех – ей только 10 лет. И, наверное, громадный смысловой объем баховского хорала «Уста и сердце» ей еще трудновато охватить, но свежестью романтического чувства (Фантазия-экспромт и ля-минорный вальс Шопена) Саша покорила зал. Как и фейерверком виртуозности в этюдах Амлена и Мошковского–Володося. А за сюиту русского композитора-эмигранта Сергея Борткевича “Lyrica nova”, до последнего времени пребывавшего у нас в забвении, – отдельное спасибо Саше и ее педагогу в ЦМШ Мире Марченко.

Но уже первый тур проявил серьезные проблемы в подготовке юных музыкантов. В том числе – насколько учитывается индивидуальность ученика при выборе репертуара и вообще пути личностного развития. Я привел несколько прекрасных примеров творческого союза между ребенком и педагогом – девочки из ЦМШ, мальчик из Ростова-на-Дону… Но не всем так везет. Санжарали Копбаев из Алма-Аты – один из очаровательнейших питомцев гнезда Мацуева, помню его еще с конкурса в Астане в 2014 году. Но мальчик явно не из породы атлетов рояля, наоборот, его сильная сторона – в утонченности и графической прозрачности игры. Вряд ли надо было заставлять его играть «Кампанеллу» Листа, это музыка для другого темперамента и, простите меня, массы тела. Почему бы не дать ему, допустим, тот же «Ночной Гаспар» или «Альбораду» Равеля, где пригодились бы не только точность и быстрота его пальцев, но и тонкость его души? А так – досадная бледность и неточность игры лишили парня лауреатства.

Возможен и другой исход из этой ситуации. По внешности более благополучный, а по сути, для музыкантского развития ребенка, ничуть не менее печальный. Когда 12-летний ученик Елены Березкиной из средней школы имени Гнесиных Егор Опарин набросился (другое слово подобрать не могу) на ля-­минорную Английскую сюиту, было ощущение, что от старика Баха полетели клочки по закоулочкам: парик в одну сторону, камзол в другую, пуговицы врассыпную… Встык точно таким же способом был сыгран этюд Шопена: никакой разницы в звуке, хотя это совершенно отличные миры – барокко и романтизм. Ноты правильные, а музыки – нет.

Иван Бессонов и Александр Сладковский

Мне могут возразить: а что же зал имени Чайковского буквально оборал парня воплями «браво!» после исполнения Первого концерта Прокофьева? Да, случилось такое – уже на втором туре, с оркестром. Но это-то, с моей точки зрения, особенно коварная ловушка! Понимаю реакцию публики, включавшей «болельщиков» из числа родных и друзей мальчика. Но на непредвзятого слушателя, обладающего чувством стиля, такое исполнение в пулеметном темпе без малейшей попытки понять, о чем это произведение, без любви к его прекрасным мелодиям, потонувшим в грохоте дурно понятой «виртуозности», может произвести только впечатление жестокого расстрела музыки.

Мне снова возразят: есть немалый процент публики, которая только на это – скорость игры – и реагирует. Есть и импресарио, толкающие исполнителей на этот путь. Но тогда надо разобраться с терминологией – говорим мы об искусстве или вступаем в зону спорта, причем чисто коммерческого?

И это беда не одного только Егора. На оркестровом туре она почему-то проявилась особенно отчетливо. Куда понесло ребят, за чем они погнались, перейдя из камерного Рахманиновского зала в эпический КЗЧ? Тоже за овациями ошарашенного зрителя? Куда девалось разнообразие манер, индивидуальностей, трактовок, которые они же демонстрировали на первом сольном туре? Даже тонкого и тактичного Тиньхун Ляо в быстрых частях Первого концерта Прокофьева «заносило». Даже подходящий к порогу большого взрослого мастерства Владислав Хандогий в финале Третьего концерта Рахманинова зачастил, а от побочной темы, одной из прекраснейших мелодий в мире, словно в ужасе побежал, только бы скорее ее миновать.

А ведь можно сочетать виртуозность с музыкальностью! Этот баланс сохранил и во втором туре, в Третьем концерте Прокофьева (2-я и 3-я части), Сережа Давыдченко. Особенно же яркие примеры подали Ева и Александра.

Ева буквально вжала в кресло исполнением «Пляски смерти» Листа. Эмоциональность – гигантская, энергетический напор – проломный. А какая выпуклость образов: мы слышали не просто ноты, но – зловещие колокола, издевательский хорал «черной мессы», бряцание струн Мефистофелевой гитары, отчаянный дискант безнадежно ищущей света души… Притом – властный артистический контроль над внятностью звучания, драматургией, формой. Замечательный исполнительский успех!

Как ни трудно было Саше Довгань после этого, после холодновато-бравурной кореянки Чивон Ян (Концерт Грига), после других громких акцентов вечера завладеть вниманием аудитории, тем более легким звучанием соль-минорного концерта Мендельсона – она добилась этого! Больше того, именно Мендельсон, с его изяществом, тонкостью, искренностью (от слова «искра»), так великолепно «совпавший» с натурой и возможностями трогательной Саши, помог ей победить в этом соревновании с эмоциональной инерцией зала – и сорвать самую сумасшедшую за весь конкурс овацию. Еще одно подтверждение того, как важно верно почувствовать натуру ребенка и выбрать ему подходящую вещь.

И жюри это оценило: звание лауреата получили Саша Довгань, Ева Геворгян, Сережа Давыдченко, а также (с учетом заслуг первого тура) Иван Бессонов, Владислав Хандогий, Роман Борисов, Тиньхун Ляо. Как видим, арбитры даже превысили регламент, присудив семь лауреатских дипломов вместо предусмотренных пяти – но такая щедрость на детских конкурсах Мацуева, можно сказать, обычна: здесь любят радовать, а не обижать, как бы непедагогично это ни звучало. Притом все равно за пределами этого широкого жеста жюри осталось несколько очень достойных ребят, по моему ощущению, сознательно принесших себя в жертву любимой музыке – ради возможности сыграть то, что, требуя высшей музыкантской квалификации, в то же время не обладает достаточной степенью конкурсной броскости: имею в виду американца Перрен-Люка Тиссена с Концертом № 24 Моцарта, Евгения Евграфова со Вторым концертом Шостаковича…

Тем временем предстояло еще выбрать обладателя Гран-при. Или обладателей – помните, на первом Grand Piano, разрываясь в симпатиях к Александру Малофееву и Сандро Небиеридзе, Мацуев вручил сразу две награды – по роялю «Ямаха» каждому.

Сережа Давыдченко из Ростова-на-Дону стал обладателем приза зрительских симпатий

Если честно, я думал, что нечто подобное случится и сейчас. Тем более что ребята – возможно, оттого, что уже попали в «великолепную семерку», а может, просто крепче притерлись к Госоркестру России и прекрасному дирижеру Александру Сладковскому – на заключительном концерте конкурса, где им предстояло «просто» повторить репертуар второго тура, заиграли лучше и свободнее. Ваня Бессонов живее и индивидуальнее прочел финал Первого концерта Чайковского. Влада Хандогия уже не так несло вскачь в финале рахманиновского Третьго концерта. Пожалуй, и Роман Борисов прибавил в четкости произнесения тематизма первой части Первого концерта Брамса, хотя все же ее сильно не хватало. Уж не говорю про Еву и Сережу – буду откровенен, моих фаворитов.

Но произошло то, чего я не ожидал – однако против чего, думаю, ни у кого язык не повернется протестовать: высшую награду дали Саше Довгань. Только ей одной.

Безусловно, Саша была в числе главных претендентов. Но 10 лет всего, диплом конкурса занимает половину ее роста. Вполне могла бы, думалось мне, подождать до следующего Grand Piano. Неужели она сильнее даже Евы и Сережи, даже опытных бойцов Вани и Влада?.. Но как вспомню непоколебимо уверенную и обаятельную игру Саши, чьи возможности так точно почувствовала, огранила и подала Мира Марченко, – любые возражения застревают в горле.

Успокою тех, кто переживает за «обиженных» – таковых в делах, задуманных Денисом Мацуевым (а конкурс из их числа), практически не бывает. Сережа Давыдченко вместе с Ичэнь Юем, не попавшим в число лауреатов, получили призы зрительских симпатий. Педагог Сережи – Сергей Осипенко удостоился спецприза от концертмейстера Госоркестра России Сергея Гиршенко. Все участники получили разнообразные ангажементы – чаще всего в концерты Московской филармонии, в фестиваль ЦМШ “A tutta forza”, в проекты самого Мацуева, Валерия Гергиева… Кстати, обещанный Валерий Абисалович появился под самый занавес Grand Piano, встал впервые за два года, с прошлого Grand Piano, за пульт ГАСО имени Е. Ф. Светланова, и Денис под его аккомпанемент броско сыграл свою «коронку» – «Рапсодию на тему Паганини» Рахманинова.

Конкурс, в числе прочего, развеял распространенный миф, будто все ребята-музыканты – этакие играющие машины, с детства лишенные детства. При всей моей критике в адрес «технократов». По крайней мере, у тех, с кем мне удалось пообщаться, – широкий круг интересов, они много читают, увлекаются изучением языков, Сережа Давыдченко даже упражняется в китайском. Ваня, Женя, Ева уже и сами пишут музыку. Правда, на обычные прогулки, на занятия спортом – то, что так привычно их сверстникам – времени остается маловато, и это, конечно, нехорошо: здоровье – первейшее условие красивой, яркой жизни. Вообще эти ребята, как правило, из совсем не богатых семей, хотя и делающих все возможное для своих отпрысков. Например, Саше Довгань, дочке профессиональных пианистов (4-летний брат Витя тоже приглядывается к пианино), пока что даже некуда поставить завоеванный приз – рояль «Ямаха»: размеры квартиры не позволяют. Сережа Давыдченко и вовсе живет в Ростове с мамой в общежитии в 9-метровой комнате, спит на одной с ней двухэтажной кровати. Лишь недавно у мальчика появилось свое пианино – подарил губернатор. Не ростовский, а из Ставрополья, откуда Сережа родом. В Ростове пока помощь талантливому подростку не очень спешат оказать.

Но я знаю, что Денис Мацуев никогда не бросает тех, кто хоть однажды оказался в поле его внимания. Надеюсь, так будет и на этот раз.

Фото вверху: Саша Довгань принимает поздравления от Дениса Мацуева, Валерия Гергиева и примкнувшего к ним юного виртуоза Елисея Мысина. Фото: Сергей Бирюков

Легендарному Дому звукозаписи грозит уничтожение События

Легендарному Дому звукозаписи грозит уничтожение

Понедельник, 13 августа, стал «черным днем». На следующий день в редакцию «Музыкальной жизни» было направлено открытое письмо, в котором представители музыкальной общественности и звукорежиссеры напоминают, что «студийный комплекс на Малой Никитской улице, известный музыкантам разных поколений как ДЗЗ (Дом звукозаписи), был построен в конце 1930-х годов и являет собой образец производственного комплекса для звукозаписи и вещания, не уступающий ни тогда, ни теперь лучшим зарубежным аналогам. Мы отправили запрос на комментарий в приемную генерального директора ФГУП Издательство «Известия». За сохранение ДЗЗ на Качалова выступили многие авторитетные музыканты и деятели культуры.

Музыка на вырост События

Музыка на вырост

«Кольцо нибелунга» для самых маленьких

На Ярославском Парнасе События

На Ярославском Парнасе

Глубинное русское село становится притягательной точкой на музыкальной карте

В пространстве воспоминаний События

В пространстве воспоминаний

В Саратове состоялась мировая премьера балета Владимира Кобекина «Вешние воды»