Как Солнце к Луне сваталось Тема номера

Как Солнце к Луне сваталось

Новый форум Екатеринбургского театра оперы и балета. Обзор и оценка событий

Широкая общественность узнала о фестивале «Урал Опера Балет Фест» сравнительно поздно, так как организаторы до последнего момента были не уверены в реальности финансирования подобного смотра. Но звезды сошлись, и за два месяца восьмидневный фестиваль был «сверстан» и затем проведен с должным размахом и серьезным успехом. Понятно, что думать о собственном фестивале синтетического типа (опера, драма, балет, современный танец, концерты, образовательная программа) в театре начали давно, примерно тогда же, когда по инициативе худрука балета Вячеслава Самодурова изменился в лучшую сторону дизайн печатной продукции и чуть позже в администрацию пришли работать толковые музыковеды новой волны из Санкт-Петербурга – Богдан Королёк, в качестве официального помощника Самодурова, и Александр Рябин, укрепивший своими самобытными текстами оперные буклеты и поднявший на конкурентоспособный уровень их художественное оформление. С новой командой амбициозные фестивальные планы директора театра Андрея Шишкина осуществились быстрее, чем можно было бы подумать. Партнером первого фестиваля выступил Ельцин-центр при активном участии Наины Ельциной, которая и помогла найти финансирование (главным спонсором стал Роман Абрамович).

Сейчас уже известно, что, начиная со следующего года, фестиваль будет опекаться Министерством культуры Свердловской области. У Шишкина и Самодурова, худрука нового феста, уже в начале осени материализовались на руках солидные козыри: почти готовая мировая премьера балета Анатолия Королёва «Приказ короля» и заказанная молодым композиторам (Артуру Зобнину, Ярославу Судзиловскому, Денису Хорову, Настасье Хрущевой и Роману Цыпышеву) партитура опуса «х», позже названного «дивертисмент для немого кино и ансамбля» «Путешествие на Луну». Еще была договоренность с куратором «Резонанса» Настей Зубаревой о новой «стоянке» в столице Урала для Всероссийской премии музыкальных критиков. К трем ожидаемым большим премьерным событиям оставалось добавить два гастрольных проекта – в Екатеринбург приехали израильская компания современного танца Инбаль Пинто и Авшалома Поллака со спектаклем «Устрица» и Новосибирский драматический театр «Старый дом» со «Снегурочкой» Александра Маноцкова; устроить в Ельцин-центре рецитал перспективной юной пианистки Александры Довгань; украсить смотр мини-фестивалем постановок Сергея Вихарева в Урал Опера Балете с приглашенными из Москвы и Петербурга звездами (давали «Тщетную предосторожность» с Олесей Новиковой и Леонидом Сарафановым и «Пахиту» с Евгенией Образцовой); включить в афишу оперу «Кармен» в постановке Александра Тителя и с гостьей из Мариинского театра Екатериной Сергеевой в заглавной роли; сформировать интересную лекционную программу с Ольгой Федорченко, Богданом Корольком, Лейлой Гучмазовой и Артуром Зобниным и установить стратегически важное партнерство со всемогущей Opera HD.

Сцена из спектакля «Снегурочка». Тимофей Мамлин – Лель

Формально премьера «Приказа короля» состоялась за рамками форума, но ее последний показ с составом, конкурирующим с составом первого дня, открывал фест и «в приказном порядке» тематически курировал остальные события новорожденного смотра. Лучи «Приказа» осветили концерт новой музыки российских композиторов, сопровождающий церемонию вручения премии «Резонанс» – фестивальные зрители смогли послушать другие сочинения Королёва: пьесу «Еретик» для хора фаготов и оркестра (2011) и Концерт для скрипки и камерного оркестра (1993). Историк балета из Петербурга Ольга Федорченко увлекательно рассказывала о том, куда отправлялись в прямом и переносном смысле слова «сокровища Российской империи», точнее, когда, как и при каких обстоятельствах российские императоры (наши короли) и их царственные сородичи подносили подарки балеринам. Были и другие фестивальные сюжеты, которые «купались в лучах» королевской славы, например, показ нового фильма о короле танца XX века Рудольфе Нурееве в рамках параллельной программы Opera HD.

Вдали от фестиваля «Приказ короля» вызвал много частных вопросов и легкое недоумение. Нераскрытым оставался вопрос, к какому жанру относится новый спектакль Вячеслава Самодурова, поставленный им, если не считать подхваченную за покойным Сергеем Вихаревым «Пахиту», после поэтичной «Ундины» Хенце в Большом театре (2016) и фантасмагоричного «Поцелуя феи» Стравинского в Перми (2017) – двух открыто экспериментальных работ? С новым «Королем» Самодуров идет еще дальше в своих жанровых поисках и даже доходит до определенного финала, когда может сказать: «эврика» («я нашел»). Напомню, что уральский хореограф тратит свои дни и ночи не на бессмысленные поиски и конструирование нового пластического языка, а на продуцирование идей о расшатывании жанра, отрицании и разрушении прогнивших балетных скреп. Вот короткий список «драконов», с которыми он борется: сюжет и фабула вообще, либретто в частности, литературные балеты, сюжетные балеты, драмбалеты, и самый страшный из них дракон – балетная драматургия. Последние пять лет Самодуров ставит спектакли, где так или иначе попирает своих трухлявых врагов, на защите которых стоят замшелая традиция и унылая постсоветская критика. Метод создания балета «Приказ короля» изложен в премьерном буклете Богданом Корольком, исследователем творчества Петипа и полноправным соавтором хореографа. Он вводит в театроведческий обиход такое понятие, как «типовые блоки» – неизменные и необходимые детали, благородные белые камни, из которых Петипа строил свои спектакли – великие (10 названий) и все остальные. Согласно Корольку, фирменный метод Петипа заключался в том, что хореограф делал не авторские балеты, а «доставал» из подбора определенное и необходимое количество «камней» и строил вроде бы типовой замок, который в силу гениальности этого русского француза каждый раз выглядел по-разному.

Самодуров и Королёк написали либретто, сколь содержательное, столь и намеренно бессмысленное, с красивой последовательностью строчек меню, составленного из этих самых типовых блоков. По приказу Короля лирический герой нового балета отправлялся в путешествие на край космоса в поисках «девы-красоты», по дороге он фольклорно засыпал-умирал, терял друзей, испытывал на себе гнев злой королевы, встречался с потусторонними женщинами и одной реальной певицей. В финале сна герой обретал любовь или что-то похожее на нее, а бедного короля придворные сбрасывали на землю с высокой поддержки.

Каждый необязательный эпизод надо было снабдить особенной «типовой» музыкой. Для Королёва – 69-летнего адепта современной академической музыки – воспроизведение в своих опусах уже существующих стилей и техник является важной частью композиторской стратегии. Он умеет дословно «скопировать» любой стиль и виртуозным бустрофедоном свернуть на поле авторского высказывания, и в этом смысле оказался идеальным композитором для балета, состоящего из типовых конструктов и авторской речи. Самый визуально яркий пример его подхода заметен в финале «Приказа короля», когда из глубины сцены на зрителя движется войско золоченых клонов солнечного Луи Каторза будто бы «под музыку» хрестоматийно-знаменитого Рондо и Хора дикарей из «Галантных Индий». Дух Рамо здесь вызывается оптическим обманом и копированием стиля и ритма типового танца и типового хора из французской барочной оперы.

Сцена из спектакля «Тщетная предосторожность»

В своих Петипа-штудиях и в процессе доофор­мления чужой продукции, а именно «Пахиты» Вихарева – Гершензона, Самодуров и Королёк изучали немое кино (второй акт «Пахиты» организован как экспрессионистский фильм) и случайно или не случайно «встретились» с младшим современником Петипа, пионером немого кинематографа Жоржем Мельесом (1861–1938). По ходу просмотра десятков короткометражек Мельеса выяснилось, что несправедливо забытый гений (такой же важный, как Люмьеры) делал в кино нечто аналогичное тому, что Петипа делал на театре. Он был сыном своего времени (расцвета и заката больших империй), подписчиком французских иллюстрированных журналов, современником и поклонником всезнайства всемирных выставок, первым в истории кино создателем фильма ужасов и продюсером спецэффектов. Петипа не пускал человека с камерой в репзалы и на спектакли, но закон синхроничности и правило типологии сделали дело за него. Мельес снял «на пленку» многие образчики «типовых блоков» Петипа, включая и чисто танцевальные сцены, даже не зная, вернее, скорее всего, не зная о существовании уникального балетмейстера Петипа в далекой России. Кто знаком с кинематографом Мельеса, легко вспомнит забавную простушку Жанну д’Арк с овечками, похожую как две капли воды на балетную Эсмеральду с козочкой, или вылезающих из часовых циферблатов человечков, будто «опаздывающих» на Вальс часов в «Коппелии». У Петипа был балет «Дочь снегов», у Мельеса – фильм «Завоевание полюса», обе продукции синхронно лоббировали модные в эпоху fin de siècle экспедиции на Северный полюс. Так, две фестивальные премьеры – «Приказ короля» и «Путешествие на Луну» – оказались тесно связанными между собой через Петипа, Мельеса, Самодурова и новую современную академическую музыку. В послужном списке Петипа значился балет «Приказ короля», чье либретто и типовые конструкты авторы нового «Приказа» открыто не использовали, а у Мельеса был фильм «Путешествие на Луну», который не вошел в шорт-лист короткометражек, озвученных МолОт-ансамблем. Игра слов в ненаполненных содержанием и смыслом названиях двух премьер не могла оказаться пустой. Все балеты Петипа, в какие бы дальние и ближние Индии не заносило зрителя болтливое либретто, тихо сводились к прославлению монархии и монарха – альфы и омеги уютного мирка жителя империи, вершины нужной и правильной иерархии. То есть «Приказ короля» – это балет о короле, о короле-солнце, о Солнце. А кино – до какого артхаусного кипения оно бы не дошло в узких кругах – в зоне масскульта тогда и сейчас оно продуцирует мелодраму, эксцентрику и спецэффекты. В короткой ленте Мельеса «Затмение солнца при полной луне» (1907) астроном и его ученики, наблюдая за светилами в телескоп, становятся свидетелями сватовства Солнца и Луны! Самодуров «воспроизводит» эпизод из этого не вошедшего в кинодивертисмент фильма в своем балете – в сцене диспута, когда мудрецы собираются, чтобы обсудить происхождение неопознанного летающего объекта, приземлившегося во дворце. Он в буквальном смысле воссоздает на сцене смешную эстетику этого немого фильма. Может быть, хореограф-поклонник космических голливудских блокбастеров и противник старомодной драматургии нащупал пульс нового жанра, которому еще только предстоит дать название? «Балет-сериал», например.

Мы намеренно не говорим сейчас об изъянах исследовательской стратегии Богдана Королька, не считая это предметом данного обзора.

Композиторы из «Путешествия» со своей стороны тоже «вспомнили» отдельные фестивальные продукции Пермского края. В композиции Ярослава Судзиловского, который писал музыку к «Синей бороде», есть момент, когда «танцуют все» – дирижер и скрипач Артур Зобнин, кларнетист Александр Захаренко (чуть похожий за счет модной стрижки на Курентзиса) и даже флейтист Алексей Исаев. Они же четко выкрикивали слова из католической мессы («Agnus!», «Dei!», «Sanctus!»), баловались глоссолалией («ва-ва-ва» и «бе-бе-бе»). Опытный зритель сразу вспомнит о виртуозных пор-де-бра и ритмичных па дирижирующего Курентзиса, латынь отошлет к сатанинским стихам «Носферату» Курляндского, а «ва-ва-ва» и «бе-бе-бе» – к «Жанне на костре» Онеггера – Кастеллуччи.

Сцена из дивертисмента «Путешествие на Луну». Александр Захаренко

На самом деле, многое говорит за то, чтобы «Приказ короля» и «Путешествие на Луну» стали единым целым, несмотря на трудность соединения домашней продукции театра и полугастрольного проекта.

Премия «Резонанс»-2018, которая в ближайшие два года будет проходить в столице Урала, вручалась по традиционной схеме с добавлением номинации «Лучшее студенческое СМИ». Жюри во главе с Юлией Яковлевой отбирало заслуживающие приза тексты из 139 присланных. В этом году акцент был сделан не на печатные издания, а на виртуальные: к рассмотрению принимались тексты, опубликованные в интернет-изданиях, соцсетях и паблик-каналах Telegram. Лучшим критическим текстом первой степени сочли материал музыковеда (по первому образованию специалиста в области робототехники) из Великого Новгорода Ильи Попова «Музыка ста языков. “Греческие пассионы”: идея и метод», опубликованный в соцсети ВКонтакте. Вторая премия «ушла» к студентке ВШЭ москвичке Ольге Таракановой за текст «Документальная хореография. Существует ли она, и как станцевать Декларацию независимости», напечатанный на сайте «Театралий». Третьей премией был отмечен некролог немецкому критику Йоахиму Кайзеру «Дрот метать и угождать богам…» авторства Екатерины Шелухиной (ресурс Syg.ma). Специальный приз получил Дмитрий Беляк из Норильска с текстом про Rothko Chapel Мортона Фелдмана (Телеграм-канал @fermate).

Премию за особый вклад в развитие театрально-музыкальной критики вручили Алексею Васильевичу Парину. Лучшим СМИ назвали ведомый Алексеем Муниповым Телеграм-канал @fermate и лучшим студенческим СМИ – выходящий в бумажном варианте журнал о балете и танце «Каданс». Его главный редактор Анастасия Клобукова сообщила, что с осени журнал будет выходить самостоятельно, то есть без финансовой и моральной поддержки Академии русского балета имени А. Я. Вагановой.

Сцена из спектакля «Пахита». Александр Меркушев – Люсьен д’Эрвильи, Евгения Образцова – Пахита

При полном аншлаге прошли гастроли израильской компании современного танца Пинто и Поллака, хотя привезенный на фест спектакль «Устрица» имеет почтенный возраст (премьера была в 1999-м, новая редакция – в 2013 году). Спектакль долго живет в афише труппы и как любимая «дочь полка» постоянно находится в поездках со своими родителями, которые совмещают профессии хореографов с другими артистическими специальностями (Инбаль – графический дизайнер, Авшалом – актер кино и телевидения). Пинто и Поллак находятся в том же весовом сегменте, где и пионеры израильского contemporary dance Охад Наарин и Итцик Галили, но они создают не перформансы и не спектакли, а «дают» театральные представления. Про «Устрицу» справедливо пишут, что в ней есть то, что всегда ждут, но никогда не получают от Cirque du Soleil. Обаятельная кустарность, «рукотворность» простенького балаганного театрика с картонным задником и тусклыми фонариками вместо победительно блескучей универсальности франшизной эквилибристики канадцев. В труппе есть танцовщики и есть мимические актеры, которые разыгрывают сценки из театральной и реальной жизни персонажей комедии дель арте, кукольного театра, цирка, балета, фильмов-нуар и не забывают о трюках синхронного танца – фирменном приеме всех израильских «современщиков». Светлая нежность Марселя Карне соседствует в «Устрице» с социальной злобой Пины Бауш и абсурдистским юмором Беккета. Рядом прогуливаются духи игривой фокинской Коломбины и душераздирающе трогательной феллиниевской Джельсомины. Самодуров выбрал именно эту работу Пинто и Поллака для показа на новорожденном уральском фестивале еще и потому, что внутри эксцентричного спектакля своей обособленной жизнью живет традиционный театр – с задней стенкой, занавесом и кулисами, то есть происходит очень нужный диалог между старым и новым академическим искусством на территории – как это ни странно – современного танца.

Церемония вручения премии «Резонанс». Артур Зобнин, Анатолий Королёв и Федор Леднев

Правильным ходом кураторов фестиваля было приглашение в Екатеринбург артистов Новосибирского академического театра «Старый дом» с оперой Маноцкова «Снегурочка». Спектакль получил в 2017 году «Золотую Маску» в номинации «эксперимент», он сохраняется в репер­туаре, любим зрителями, а партитура Маноцкова «отделилась» и живет своей жизнью – вдохновляет режиссеров на новые постановки, которые не заставили себя ждать (режиссером новой «Снегурочки» выступила Елена Павлова, работу можно будет посмотреть в Москве весной). При этом новосибирский спектакль Галины Пьяновой не тускнеет. Напомню, что он вышел в одном хронотопе с «Тремя сестрами» Тимофея Кулябина, где драматические артисты должны были общаться с помощью придыхательного глухонемого «ммм». У Маноцкова вместо слов пьесы Островского берендеям розданы оркестровые соло – на скрипке, гитаре, свистульке, губной гармошке, дудочке, баночке с бусинами, тазике, жестяной кружке и пластиковой бутылочке. В спектакле с помощью вот таких вот музыкальных инструментов (к соло надо добавить тутти падающих с треском досок) люди пытаются гармонизировать свою жизнь. Но славянский Ярило не ровня греческому Аполлону, которого можно было задобрить, послав к нему полуобнаженного юношу-певца. Напрасно Лель натянул кокетливую шотландскую юбочку и прикинулся Вацлавом Нижинским из «Послеполуденного отдыха фавна» – все его прелести оставляют дикого бога равнодушным. Внезапно в хаотический мир берендеев посланницей из прекрасного далека врывается Снегурочка, дочь гармонии. Она поет! И ее голос сводит всех с ума. Как в итоге договорятся гармония и хаос, мы знаем наперед, у Пьяновой свадьба-похороны Снегурки обставлены завораживающе ужасным образом – с призыванием самых страшных духов Тарковского. Обособленно существует в спектакле царь Берендей, загримированный здесь под известного политика, деяния и речи которого транслируют все первые каналы страны. Его появление сопровождается расстиланием красной дорожки и будто с неба спустившимся роялем, который он немедленно дегустирует с пафосом первоклашки. Уже немного не актуальный флешбэк из культурной жизни нашей страны, но в любом случае красиво заархивированный в прекрасном спектакле прекрасного театра.

В Екатеринбурге между тем уже интенсивно верстают предварительную афишу второго фестиваля, и планы скоро объявят.

Оркестр Урал Опера Балета
В маске и без Персона

В маске и без

Юрий Красавин, композитор ударов под дых

НЛО прибыло, ваше величество! Тема номера

НЛО прибыло, ваше величество!

В Екатеринбурге состоялась мировая премьера балета «Приказ короля»

Место встречи изменить нельзя События

Место встречи изменить нельзя

Пятый Симфонический форум

Оркестр vs публика События

Оркестр vs публика

Традиционно на Симфофорумах проводятся заседания СКОР и подводятся итоги мониторинга деятельности симфонических региональных оркестров.